Пассажирка и рыболов

Владимир Глазырин

На пустынном пляже лежала несколько полноватая женщина, хотя час был некупальный и солнце светило не щедро.

Николай Сергеевич сидел на выступе откоса над омутом, закрытый раскидистым кустом ивы, и ловил нахлыстом голавлей.

Рыба шла мелкая, но клев был хороший, и живой, быстрый способ уженья увлекал рыболова. Купальщики сюда обычно не заплывали, и Николай Сергеевич, забыв все на свете, тщательно следил за насадкой, проплывавшей по рябоватой поверхности воды.

Возле насадки внезапно возник круг, кузнечик исчез. Николай Сергеевич быстро, но легко подсек и почувствовал трепет большой и сильной рыбы. Потом вывел рвущегося на лесе голавля.

В тот момент, когда рыболов держал добычу под жабры, чтобы опустить ее в сетку, сзади послышалось:

— Ах, какая красивая рыбка!

Это было произнесено приятным грудным голосом. Так обычно говорят городские женщины, о которых принято думать, что они хорошо воспитаны. Так подумал и Николай Сергеевич, улыбнувшись: ведь очень уж условно такое мерило воспитания!

Охваченный рыболовным азартом, он ничего не ответил на это восклицание женщины, но лишь украдкой оглянулся и увидел плотную фигуру в легком модном платье, небрежно застегнутом, из-под которого проглядывал изящный купальный костюм пестрой расцветки. Волосы купальщицы были мокры, в руках дна держала полотенце и небольшой кожаный чемоданчик.

Женщина была миловидна, на свежем лице поблескивали большие ясные глаза. Было ей лет за тридцать.

Николаю Сергеевичу показалось, что он знает эту женщину, но кто она — он никак не мог припомнить. И даже голос ее как будто был знаком ему...

Вглядевшись в рыболова, женщина слегка смутилась и, повернувшись, пошла вдоль берега к дачному поселку.

Николай Сергеевич заметил, как, дойдя до ближайшей изгороди, она повернула в переулок и, бросив на него украдкой взгляд, скрылась за деревьями.

Встреча эта Николаю Сергеевичу показалась странной, но добычливое уженье увлекло его, и он забыл о ней.

В сумерках удильщик вышел на шоссе и стал поджидать машину, чтобы доехать до станции. Машины ходили здесь часто, и ждать пришлось недолго.

По дороге к станции грузовик, на котором ехал Николай Сергеевич, замедлил ход, чтоб объехать легковую машину, стоявшую на обочине шоссе. Возле машины возился шофер, а около прогуливалась женщина с пляжа...

***

Месяца через полтора, в начале осени, когда особенно жадно берет на червя и на малька крупный окунь, Николай Сергеевич сошел с последнего ночного поезда на конечной станции и направился к заветным своим местам.

Пришлось идти несколько километров темной лесной дорогой. До рассвета было еще далеко, и рыбак шел не спеша, зная, что перед зарей он уже будет у омута и во-время раскинет удочки.

В километре от станции ему повстречались два человека. Он закуривал в тот момент, когда пешеходы поравнялись с ним. Пламя спички ярко вспыхнуло в темноте, и Николай Сергеевич вдруг увидал ту женщину, которая не так давно была на пустынном пляже. Не встреча удивила его. Показалось странным, что сейчас женщина была в простой, добротной одежде, какую обычно носят осенью пригородные жители, каждый день отправляющиеся на работу в Москву. Под ногой женщины звякнуло что-то о камень. Пара удалилась, тяжело топая ногами, обутыми в сапоги.

Невдалеке била артиллерия: за лесом был артиллерийский полигон. Он выходил одним краем к берегу реки у пляжа, где произошла встреча рыболова с купальщицей, а другим — к лесному массиву, по которому шагал Николай Сергеевич...

Клёв оказался плохим, и рыболов, держа удочку, как-то невольно возвращался к мыслям о встрече с женщиной.

Полигон то затихал, то оживлялся залпами орудий. На реке не было всплесков, окунь, к тому же мелкий, брал редко и вяло.

— Вот, чёрт! В самом деле это она! — вскрикнул Николай Сергеевич. — Догнать бы, поглядеть, проверить!

Он смотал удочки, затолкал в мешок снасти и почти бегом пустился к станции.

— А ведь зря бегу. Ищи теперь ветра в поле! Но все же... — бормотал он на ходу.

Рыболов снял фуражку и вытер лоб. Воспоминания, всплывая одно за другим, лишали его спокойствия.

«А ведь первый раз это было ранней весною, — подумал он.— Как же я забыл?»

***

Последний пригородный поезд пришел тогда к конечной станции почти пустой: из него вышло всего лишь десятка два заспанных пассажиров.

До рассвета оставалось еще два часа. Дойти до реки можно было минут за сорок, и Николай Сергеевич, приехавший этим поездом, решил зайти в станционное здание, в надежде встретить рыболова-попутчика.

Вслед за ним и зал ожидания шумно ввалилась компания молодых людей, по-видимому, студентов; среди них было несколько военных. Они над кем-то громко смеялись, и Николай Сергеевич увидел, что объектом шуток была довольно миловидная женщина средних лет, одетая в стеганую поношенную телогрейку, с темным сатиновым платком на голове.

Оказалось, что пассажирка, возвращаясь с работы из Москвы, проспала свою остановку.

На веселые шутки женщина отвечала нехотя, лицо ее выражало досаду.

К станции скоро подошла машина, и молодежь уехала. Снова стало тихо, и Николай Сергеевич, сидя на широкой удобной скамье, задремал. А минут через двадцать, когда он открыл глаза, в зале ожидания было пусто. Проспавшей пассажирки тоже не было, хотя до отправления поезда на Москву оставалось не менее часа...

В первых числах мая Николай Сергеевич ехал на ту же станцию к вечерней заре, рассчитывая ночевать у реки. День был чудесный. Он сел на промежуточной станции, когда солнце уже склонялось к закату. В вагоне, напротив него, занимала место у окна красиво одетая женщина.

Николай Сергеевич без труда узнал в ней пассажирку, над которой несколько дней назад так шумно потешалась веселая молодежь.

Но что за превращение? Ничего общего ни в одежде, ни в манере вести себя!

Решив, что на свете всяко бывает, Николай Сергеевич отвалился на спинку дивана и, думая только о заманчивой ночевке у костра, любовался молодой зеленью на деревьях, красивыми домиками в садах да оживленными толпами пассажиров на остановках.

Когда подъезжали к одной станции, Николай Сергеевич слегка высунулся в окно и, движимый желанием сказать соседке что-либо приятное, проговорил:

— Какая хорошая станция! И местность вокруг чертовски приятна!

Спутница по вагону взглянула на него и ответила:

— Возможно, но я здесь ни разу не была. И вообще по этой дороге еду впервые. Мой муж отдыхает в санатории, я еду его навестить.

Николай Сергеевич виновато заморгал глазами и задумался.

Действительно, пассажирку поджидал муж, и их встреча не была лишена нежности...

***

«Чертовщина какая-то! — думал теперь Николай Сергеевич, быстро шагая по лесной дороге. — И тогда, возле пустынного пляжа, я видел именно ее. Не мог же я ошибиться. Скорее, скорее!

И самым странным казалось ему, что все встречи были в одном и том же районе...

На станции запыхавшийся Николай Сергеевич почта, не обнаружил пассажиров. Поезд уже готовился отойти. Выругав себя за то, что не вернулся ночью с полдороги, рыболов прошел вдоль состава, пытливо вглядываясь в окна, уселся в последний вагон и закурил.

На узловой станции поезд стоял пять минут. Николай Сергеевич выглянул в окно и... замер: в соседний вагон садилась знакомая ему женщина. Она была в телогрейке, тяжелые сапоги звякнули подковой о ступеньку.

Николай Сергеевич в приподнятом настроении вышел на площадку, не сводя глаз с пассажирки в соседнем вагоне.

На одной из станций в поезд сел сержант железнодорожной охраны. Николай Сергеевич остановил его, поговорил о службе и как бы невзначай, коротко рассказал о странных встречах с особой, едущей в соседнем вагоне.

Сержант внимательно выслушал рыболова и записал его адрес.

***

Кое-кто думает, что рыболовы — никчемные люди, беспочвенные мечтатели.

Но так думают только те, кто не имеет представления о вдохновенных радостях и неизъяснимых прелестях рыбной ловли, и думают лишь потому, что никогда не ловили рыбу, не встречали восхода солнца над туманной, тихой рекой, не ели у костра рыбацкой ухи, пахнущей дымком, не раскрывали сердца перед чудесной природой!

Но не о высокой поэзии рыболовного спорта идет речь в нашем рассказе. Самый скромный советский рыболов может послужить своей родине, если он смотрит на все глазами хозяина...

И вот однажды Николай Сергеевич оказался в служебном кабинете майора железнодорожной охраны. Майор тоже был любителем рыбной ловли, и потому они поняли друг друга с полуслова.

— Я побеспокоил вас, чтобы поблагодарить за услугу, которую вы оказали государству. О чем идет речь — вам известно. «Рыбка» поймана редкостная и так накрыта, что потянула за собой целый «неводишко».

— Значит она стоит всего моего летнего улова, — улыбнулся Николай Сергеевич.

— Так точно!..

Николай Сергеевич и майор тепло распрощались, сожалея, что не могли продолжить начатой задушевной беседы, но все же договорились о совместном выезде на рыбалку.

(Альманах "Рыболов-спортсмен" № 2, 1951)